Социальное устройство башкир

Своеобразие башкирского общества после присоединения к Русскому государству состояло в сложном переплетении развивающихся феодальных отношений с пережитками патриархально-родового быта. Низовыми административными единицами были волости, образованные на основе прежних племен и родов, что способствовало сохранению следов родоплеменного деления. Было около 40 племен и племенных групп: бурзян,усерган, тамьян, юрматы, табын, кипчак, катай, минг, елан, еней, буляр, сальют и др. Многие из них представляют осколки древних племенных и этнополитических объединений степей Евразии. Первоначальные башкирские волости, крупные по размерам, обладали некоторыми атрибутами политической организации. Волости делились на сельские (аульные) общины и группы родственных семей (аймак, тюба, ара), унаследовавшие от родовой общины обычаи экзогамии, взаимопомощи и др.

Во главе волостей стояли наследственные старшины (бий), после царского указа 1736 г. должность бия стала выборной. В делах волости и аймаков ведущую роль играли тарханы (привилегированное сословие, освобожденное от податей), батыры, мусульманское духовенство. За особые заслуги перед государством царское правительство жаловало отдельные семьи званием потомственных дворян. В период кантонной системы управления (1798-1865 гг.), когда башкиры были переведены в военно-служилое сословие, среди них выделились кантонные начальники и офицерские чины, в руках которых были сосредоточены большая власть и богатство.

В XVIII-XIX вв. по мере перехода башкир к земледельческому хозяйству происходило усложнение форм феодальной земельной собственности, появлялись новые ее виды. Это, в свою очередь, приводило к изменениям в социальной структуре народа.

Феодал-скотовод, например, был заинтересован не в отдельных участках известного района кочевья, а во всей территории, занимавшейся и использовавшейся тем или иным аймаком для ежегодных различных перекочевок и имевшей для всякого представителя местной феодальной верхушки какую бы то ни было ценность только во всей своей совокупности.

Напротив, у земледельческого феодала возрастало тяготение к определенным земельным участкам, которыми он стремился распорядиться по своему усмотрению. Контроль общины часто его тяготил, тогда как для первого община являлась иногда не только удобным, но и необходимым прикрытием его узурпаторских устремлений.

Если феодальная собственность первого выражалась чаще всего в традиционном "праве распоряжения" общими землями, то второй начинает освобождаться от стесняющих общинных уз, приобретая земли в единоличную наследственную собственность.

Особенности в темпах развития земледелия нашли отражение и в социальной структуре башкирского общества. Особенно выразительно эта особенность ощущается в институте тарханства.

Тарханские права были тесно связаны с уровнем развития общинного землевладения. За военную и иную службу царю тарханы свободно пользовались общинными землями и освобождались от уплаты ясака. В условиях процесса классообразования и феодализации общества эта привилегия перерастала фактически в феодальное право распоряжения (узурпации) общинными землями.

Тарханная привилегия могла быть реализована только при общинном землевладении, когда обширные пастбища, воды и леса оставались в коллективном пользовании. Тарханное право невозможно было реализовать при преобладании оседлости и земледелия, когда вся удобная земля была поделена на "жеребии" и "повытия".

Следовательно, в земледельческих районах с распределением пахотных земель институт тарханства исчезал, теряя свой социально-экономический смысл; в районах, где сохранялись общинная форма землевладения и полукочевое скотоводство, тарханство в ХУШ - первой половине XIX в. еще сохранялось. По мере перехода башкир к оседлости и земледелию институт тарханства окончательно теряет свой смысл и исключается из общественной жизни башкирского народа.

С введением кантонной системы управления в Башкирии и дальнейшим переходом к оседлости и земледелию коренного населения социальная структура башкирского общества, казалось бы, приняла запутанную форму. Но в действительности это было не так. В тот период башкирское общество было типично феодальным с некоторыми пережитками партиархально-родовых отношений.

В классовом отношении башкирское общество подразделялось на феодалов и рядовых. К господствующему классу относились военные и гражданские чиновники, духовенство (хазраты, муллы, ахуны и муэдзины), потомственные и личные дворяне, мурзы.

Подавляющую массу населения составляли рядовые башкиры.

Формы феодальной эксплуатации были различными - это бесплатное использование труда обедневшего рядового башкира, право кантонного начальника "отдавать в работники хорошим хозяевам", т.е. феодалам, обедневших башкир и т.д. Среди рядовых башкир особенно выделялись байгуши (байгош), которые не имели ни земли, ни скота, ни орудий труда. В условиях жесткой военно-феодальной эксплуатации и нищеты рядовые башкиры, чтобы прокормить семью, массами уходили на отхожие промыслы, рудники, золотые прииски, а также в русские деревни.

В пореформенный период в условиях дальнейшего перехода к оседлости и земледелию, а также его незавершенности на огромной территории происходит обнищание основной массы крестьянства. К концу XIX в. в башкирской деревне происходит резкое имущественное расслоение. С одной стороны, постепенно выделяется зажиточная верхушка сельская буржуазия, с другой - происходит обнищание основной массы крестьянства. Зажиточные башкиры начинают заниматься предпринимательской деятельностью. Башкирские баи держали батраков и широко использовали долговую кабалу своих сородичей. Также сохранились старинные, дофеодальные формы эксплуатации: hауын, омэ.

В сложившихся условиях часть башкирской бедноты сдавала свои наделы в аренду за бесценок, часть шла на сплав, заготовку леса, обработку и перевозку дерева, строительство и ремонт дорог и т.д.

В середине 1890-х гг. в Уфимской и Оренбургской губерниях насчитывалось около 19 тыс. башкир, занятых в промышленности. Однако их основная масса была занята на вспомогательных и сезонных работах. В целом к концу XIX в. численность высококвалифицированных рабочих из башкир была еще невелика. Главное заключается в том, что эти рабочие были связаны с деревней, с общиной, имели свой надел в общино-вотчинном владении.

В конце XIX в. башкирское общество представляло собой сложное переплетение феодальных и зарождавшихся новых, капиталистических отношений.